Новости Ассоциация Красноярский край Законодательство Туризм и отдых Информация и сервисы Поиск по сайту Недропользователи Наши контакты
  •  
  •  
  •  
  •  
Поиск по сайту
Статьи и комментарии

Интервью с директором заповедника "Путоранский"

Директор государственного природного заповедника «Путоранский» Владимир Ларин в этом году отметит 30-летие своей деятельности на Таймыре. Это на десятилетие больше, чем исполнилось в конце 2008-го его заповеднику, второму по величине в России. Не будет преувеличением сказать, что в городе и далеко за его пределами директор и его детище уже давно воспринимаются как близнецы-братья. Мы говорим Ларин, подразумеваем…

В поисках толсторога
На Таймыр выпускник кафедры зоологии позвоночных МГУ, биолог во втором поколении, прилетел в поисках путоранского снежного барана. В университете объектом его исследований были копытные и хищные животные, и будущий научный сотрудник НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера уже успел «прилично погонять баранов» на многих горных системах Советского Союза. Студентом изучал зубров в Пуще, но на Таймыре никогда не был.
Еще мальчишкой Ларин попал в кружок юных биологов Московского зоопарка, через который прошло не одно поколение будущих светил, например, внук Павла Флоренского, профессор Павел Флоренский-младший. (Тот, когда его спрашивают, знает ли он академика такого-то, отвечает: «Как же, в одной клетке выросли. В зоопарке…»).
– Путоранский баран в отечественной фауне был последним видом крупного млекопитающего с совершенно неизвестным образом жизни, – рассказывает Владимир Ларин. – И надо было быть совершенно сумасшедшим честолюбивым мальчишкой, чтобы выбрать предметом исследований животное, которое и видели-то немногие. Тому же институтскому патриарху Якушкину живого барана показывал уже я. Половина тех, кто проработал в НИИСХ всю жизнь, на момент моего появления в Норильске не видели толсторога.
Ученые считают, что на плато сейчас обитает от двух до четырех тысяч снежных баранов, которые держатся стадами от шести до тридцати животных. Период их изоляции составляет минимум несколько тысяч лет.
Выяснилось, что у биолога Ларина кроме барана были еще причины, побудившие отправиться на полуостров Таймыр.
– Я в Норильске не безродный, – посмеивается Владимир Владимирович. – В те годы попасть в НИИ сельского хозяйства Крайнего Севера без протекции было невозможно, меня туда мой дядя, Игорь Знаменский, пристраивал. Его мать, Антонина Петровна Волкова, была в Норильске первым главным обогатителем и первым ректором Норильского индустриального института. Потом там Игорь преподавал. Теперь оба покоятся на Голиково. А Владимир Николаевич Знаменский был блестящим инженером-металлургом, какое-то время возглавлял горком партии. Скончался скоропостижно в Ленинграде ровно полвека назад. Кстати, в Норильск они эвакуировались из Мончегорска вместе с другими работниками «Североникеля».

Из Путоран в «Путоранский»
Первым местом, куда «пульнули» молодого специалиста, стала Бикада. Там к тому времени было выпущено из загона стадо овцебыков, завезенное в низовье реки в середине 70-х из Канады и с Аляски. До сих пор эти места в предгорье Бырранги у Ларина самые любимые на полуострове. Ему нравятся горы и открытое пространство. Затерянный мир, где живут снежные бараны и еще 33 вида млекопитающих и 184 вида птиц, не считая множества растений, постоянно дарит открытия. Факт возвращения на Север Евразии овцебыка ученый считает одним из самых великих свершений НИИСХ.
– Потрясающий институт с великим прошлым. Я продолжаю считать его своим, и, даже став директором заповедника, я остался на его территории.
Когда я начинал, мною командовал редкой души человек – Борис Михайлович Павлов. Они с академиком Сыроечковским, тоже выдающимся человеком, и содействовали появлению заповедника. Сначала был организован заказник для охраны толсторога, а потом спроектировали заповедник. Это было в 1986-м, когда мы провели самый большой учет снежного барана. Я из-за этого отложил на год защиту диссертации и защитился только в 1990-м, когда заповеднику было два года.
Первым директором «Путоранского» назначили Елену Забродину, у которой кандидат биологических наук Владимир Ларин принял дела в перестроечном 1995-м. Не за горами был дефолт-1998, так что время новому директору досталось непростое.
Если до этого Ларин годами сидел в Путоранах, то директорство сделало из него кабинетного человека. При хорошей видимости за Ламскими горами, за Сундуком видны и горы заповедника. С крыши НИИСХ зоркий руководитель видит их даже без бинокля...
– Для гор это свойственно: смотришь – рядом, а на самом деле...

Отмечать – так книгами!
На самом деле без финансирования – а оно в ларинское время от дефолта до кризиса всегда было по остаточному принципу – сложно изучать и охранять. Но и в этом директор заповедника видит положительные моменты: несоизмеримо вырастает естественная заповедность...
– К сожалению, велик пресс на Ламу и Глубокое. Недопустимо велик. Ламу уже загадили прилично. В свое время я сам присвоил ей статус буферной зоны, то есть своего рода подушки безопасности между заповедником и промышленной территорией.
На территории заповедника хозяин только заповедник, а у буферной зоны их много. За землю и лес отвечает лесхоз. Водичка – «рыбкина инспекция». Зверушки – епархия охотинспекции. Мы в ответе за экологию. В результате, как в пословице, о семи няньках.
Несмотря на то что в новом веке на авиацию государство не выделило, по выражению Ларина, ни цента, это не значит, что сотрудники «Путоранского» перестали летать на плато. В докризисное время помогали и «Норильский никель», и «Газпром». С благодарностью вспоминает Ларин период губернаторства на Таймыре Олега Бударгина.
- Благодаря его участию был построен биостационар на озере Кета, куда мы отправили нашего питомца и любимца Гришку. У овцебычонка там было пять месяцев настоящей вольной роскошной жизни. Потом, как вы знаете, замкнулась пищевая цепь: Гришку загрызли волки. Но с профессиональной точки зрения эксперимент удался...
В прошлом году на международном экологическом семинаре в Дудинке директор «Путоранского» и его зам по науке орнитолог Алексей Романов сделали доклад по итогам совместного с «Норильским никелем» проекта, посвященного арктическому «краснокнижнику» пискульке. Чтобы спасти вид от вымирания, шесть пискулек получили на шею ожерелье стоимостью 5–6 тысяч долларов. Так были установлены миграционные пути гуся и начата разработка всемирной стратегии по его спасению.
В поисках финансирования Ларин обращается и в собственно природоохранные организации. В контексте юбилея заповедник получил уникальное издание «Биологическое разнообразие и ландшафты Таймыра» (правда, в Норильск пока доставлены только сигнальные экземпляры). Профинансировал книгу Глобальный экологический фонд, основной автор текстов – Романов. На свои (юбилейные) деньги заповедник издал фотоальбом «Горная Арктика. Плато Путорана» с чудесными комментариями Екатерины Лисовской, заместителя Ларина по эколого-просветительской работе, и научно-популярную книгу Алексея Романова «Плато Путорана – горная страна полярных стихий». (Она почти полностью вошла и в ГЭФовское «Биологическое разнообразие»).
Представляете, какая у нас могла бы начаться жизнь, если бы все юбиляры так подводили итоги своей деятельности? Замечу, что за издательские труды юбиляры ничего, кроме морального удовлетворения, не получили.

Крашевский приносит экологическую пользу
В городе хорошо знают не только директора заповедника, но и его заместителя Екатерину Лисовскую, организовывающую разнообразные эколого-просветительские мероприятия. Каждый год центр проводит выставки детского творчества, посвященные представителям «биологического разнообразия Таймыра» – сове, оленю и другим.
Еще один соратник Ларина (в прошлом зам по общим вопросам), Олег Крашевский, вообще обзавелся собственным хозяйством на Ламе.
– Я с Крошей дружу 30 лет, ровно столько, сколько живу в Норильске. Когда я приехал сюда, он уже работал в НИИСХ, куда пришел после школы. Мы с ним даже зимовали в Путоранах и за девять месяцев умудрились не поубивать друг друга. Я собирал материал для диссертации о снежном баране, он в то время тоже занимался наукой. В эту зиму – с 1984-го на 1985-й – родилась его старшая дочь, и он достал припрятанное на этот случай шампанское. На дворе было минус 59, шампанское, естественно, замерзло... Но мы отогрели и выпили за здоровье новорожденной.
Хозяйство Крашевского на Ламе – блестящий эксперимент, четко показывающий, что никаких великих природоохранных дел на частной основе в России никогда не получится. Это экономически не пройдет. Но то, что он там сидит, несмотря на бесчисленные инциденты, скандалы и прочее, приносит конкретную пользу экологии. Всякого безобразия в том конце Ламы при нем стало меньше. Дело не в том, что кто-то сильно испугался природоохранника Крашевского, а в том, что народ знает: Кроша не даст сетки поставить, бутылки на берегу бросить – в общем, «отдых» народу испортит как минимум...
И однозначный позитив – его музей под открытым небом. Он много лет, работая в научном отделе заповедника, занимался этносами и шаманизмом. Его коллекция собиралась здесь на наших глазах. «Какая корона!» – сходил с ума Кроша от шаманской атрибутики. Я схожу с ума совсем от других вещей, но люди и должны быть разными.

И заказник в придачу
Биолог Ларин по-прежнему верен свой первой любви – копытным. Диплом в МГУ у него был посвящен зубрам. Диссертация – толсторогу. Любимое животное – бык. Об овцебычке Гришке всуе упоминать не хочется... Любит Владимир Владимирович лошадей, но на Таймыре их нет.
И в Норильске времена, когда здесь были кони, прошли. Уже при Ларине в городе сгорела последняя конюшня.
Дома сейчас, кроме кошки Дымы, других животных нет. А когда-то жили лайки.
– Надоело спать в обнимку с карабином в Путоранах, и завел себе двух породистых эвенкийских лаек. Кобеля волки задрали, а вторая прожила у нас 12 лет. После ее смерти были еще собаки, но не прижились. Сказалось то, что я привык к самой первой.
У Владимира Ларина в канун профессионального праздника случилось одно очень приятное и важное событие: демобилизация из армии младшего сына, за плечами которого не только служба, но и горный факультет НИИ. После положенного отпуска Ларин-младший приступит к работе на одном из переделов Заполярного филиала.
Эколог Ларин-старший исповедует наследственную любовь к комбинату, построенному трудом и талантом и его семьи в частности. Чтобы в заповеднике все крутилось, нужны миллионы, и он их находит, и у «Норильского никеля» в том числе. Правда, на время кризиса придется рассчитывать только на международные фонды. Работы у директора заповедника в этом году прибавится. Уже подписан приказ о присоединении к «Путоранскому» заказника «Пуринский». 700 с лишним гектаров пока переданы Ларину только на карте.
– Это решение в какой-то степени я спровоцировал сам, хотя на первый взгляд сейчас для этого не самые лучшие времена. На первый взгляд. На самом деле я поступил правильно, так как в рамках этого проекта мы вправе рассчитывать на финансирование и законодательную помощь от Глобального экологического фонда. Правда, первые два года мы будем вынуждены крутиться без этих денег.
«Пуринский» будет не заповедной территорией, на которой, как известно, ничего нельзя, а заказником. Разница в том, что в заказнике запрещаются всякие геологические и промышленные работы, но разрешены любительская рыбалка, охота. Находится заказник в 350 км от Норильска, но это близко только на карте. С визитом в новые владения Ларин планирует отправиться уже в июле.
Кризисные заморочки, конечно, уже осложняют жизнь природоохранников, но Ларин уверен, что Норильску и комбинату (Владимир Владимирович упорно называет ЗФ только так), как всегда, выпадет честь быть одним из локомотивов, который вытащит страну из «очередной заварухи».

 

Интернет-источник: www.norilsk-zv.ru

назад

 

© 2008 - 2016 РА КМНС КК
Региональная Ассоциация

коренных малочисленных народов Севера Красноярского края

Обратная связь

narodsevera-krsk@mail.ru